Харе Кришна, дорогие вайшнавы, болельщики Школы джапа-медитации! Я очень благодарен вам за то, что вы собрались на этот юбилейный ретрит. Очень благодарен всем преподавателям, приехавшим на него. Я немного видел отрывки из Дня приветствий, Дня открытия этого ретрита. И Манджари Рати попросила меня немного ещё раз рассказать об этой идее — повторения святого имени в соответствии с ступенями духовного развития, которая положена в основу всей учебной программы Школы джапа-медитации. И я расскажу сначала небольшой исторический background. Надеюсь, он будет вам интересен. Потом немножечко затрону эту тему, которую вы уже пахтаете без меня. Но, может быть, мне удастся сказать что-то, что поможет вам чуть-чуть глубже понять саму эту идею.

Стихи «Шикшаштаки» были впервые записаны Рупой Госвами в его сборнике стихов «Падьявали». Некоторые вайшнавы рассказывают историю создания «Падьявали». Они говорят, что стихи, которые Рупа Госвами собрал в этот сборник, сами слетали с уст Шри Чайтаньи Махапрабху, когда Он нёс на руках трансцендентное тело намачарьи Шрилы Харидаса Тхакура. Уход Шрилы Харидаса Тхакура и его воссоединение с Кришной в духовном мире потряс всех преданных. И мы знаем, что Чайтанья Махапрабху танцевал с его телом, и потом собственноручно вырыл яму в песке на берегу океана и положил туда тело Харидаса Тхакура, сделав самадхи. И до сих пор это самадхи находится там, на берегу, недалеко от Сваргадвара.

Так вот, сами собой стихи стали слетать с уст Чайтаньи Махапрабху. И первый раздел «Падьявали», первые стихи, которые потоком полились из сердца Чайтаньи Махапрабху, были стихи, прославлявшие святое имя. И среди многих других стихов, написанных ачарьями, великими вайшнавами прошлого, Чайтанья Махапрабху произнёс также восемь стихов «Шикшаштаки». Позже эти стихи прокомментировал Кришнадас Кавирадж Госвами в последней главе, венчающей «Чайтанья-чаритамриту». По сути дела, «Шикшаштака», последняя глава «Чайтанья-чаритамриты», подводит итог всем лилам Господа Чайтаньи, потому что она объясняет суть Его лил. Суть Его лил — донести до людей могущество святого имени Кришны. Именно поэтому в тот самый момент, когда Шрила Харидас Тхакур оставил тело, Чайтанья Махапрабху испытывал особенное воодушевление и произнёс восемь стихов «Шикшаштаки».

Я не знаю, писал ли кто-то другой из ачарьев, по крайней мере, никто из известных нам ачарьев Гаудия-сампрадаи не писал комментарий на «Шикшаштаку» после Кришнадаса Кавираджи. Его бенгальский комментарий составил последнюю главу «Чайтанья‑чаритамриты». Но в конце девятнадцатого века Шрила Бхактивинода Тхакур написал свой комментарий на «Шикшаштаку» — «Санмодана-бхашью». И, насколько мне известно, впервые в этом комментарии он связал разные стихи «Шикшаштаки» со стадиями духовного развития, описанными Шрилой Рупой Госвами в «Бхакти-расамрита-синдху». Именно он провел параллель между стихами «Шикшаштаки», произнесёнными в экстазе. Шриман Махапрабху не отдавал Себе отчета в том, что исходит из Его сердца, они сами выливались из Его сердца. Но, как это водится в комментариях, потом последующие ачарьи объясняют эти трансцендентные экстатические излияния, сводя всё в единую логически связанную философскую систему.

Бхактивинода Тхакур провёл эту параллель, он связал стихи «Шикшаштаки» со стадиями духовного развития и также поставил в соответствие каждому стиху «Шикшаштаки» один из периодов ашта-калия-лила-смаранам. Таким образом он сделал удивительный синтез — он соединил «Шикшаштаку» Шрилы Шри Чайтаньи Махапрабху, садхану, которую совершает садхака, поднимаясь по ступеням святого имени, и медитативную практику ашта-калия-лила-смаранам, позволяющую садхаке, или сидхье, постоянно помнить о Кришне. Это первый ачарья, который свел всё это воедино, в единую систему и таким образом открыл гораздо более глубокий смысловой пласт «Шикшаштаки».

Соответственно, после «Санмодана-бхашьи» и второго комментария, написанного на «Шикшаштаку» Бхактисиддхантой Сарасвати «Виврити» по стопам Бхактивиноды Тхакура, Бхактивинода Тхакур вернулся к этой идее в своём последнем труде «Бхаджана-рахасье». Это последняя книга Бхактивиноды Тхакура, где он объясняет практику. В предыдущей книге «Шри Харинама-чинтамани» он объяснял практику и теорию, лежащую за этой практикой: что значит повторять святое имя без оскорблений, он подробно описывал каждое из оскорблений и объяснял этапы, которые проходит человек, повторяющий святое имя без оскорблений. В «Бхаджана-рахасье» он дал карту, карту садханы, по сути дела, как человек может и должен повторять святое имя на разных этапах своего развития, так, чтобы он не задерживался ни на какой из этих ступенек.

И надо прекрасно понимать, что такое «Шикшаштака», что это за стихи, которые сорвались с уст Чайтаньи Махапрабху спонтанно и остались, по сути дела, единственным творением Чайтаньи Махапрабху. В «Чайтанья-чаритамрите» приводится ещё несколько стихов, которые произносил Чайтанья Махапрабху, Его собственного сочинения. Но «Шикшаштака» — это единственное законченное сочинение Чайтаньи Махапрабху, суммирующее суть Его учения.

При этом надо помнить, кто такой Чайтанья Махапрабху, — это Кришна в облике Шримати Радхарани, Кришна, который принял бхаву и канти, настроение и сияние Шримати Радхарани, и именно Он произносит стихи «Шикшаштаки».

На самом деле неслучайно, что наш с вами ретрит проходит в месяц Пурушоттама, потому что месяц Пурушоттама — это месяц, которому покровительствует сама Верховная Личность Бога, то есть Кришна, высшее проявление духовной реальности. В «Бхагавад‑гите» Кришна объясняет, что есть кшара-пуруши, пуруши, подверженные викарам, изменениям, здесь, в материальном мире, рождающиеся на свет, порождающие потомство, поддерживающие своё существование, растущие и в конце концов увядающие, встречающие смерть. Есть акшара-пуруша, или акшара-брахман, неизменный брахман, неизменное сияние, background всего сущего, сияние, пронизывающее всю реальность. И есть пурушоттама, высший пуруша, то есть личность, исполненная лил. Акшара-брахман не имеет лилы. Акшара-брахман — это всего лишь на всего бескачественное проявление реальности, сияние Верховной Личности Бога. Но когда эта самая Верховная Личность Бога, переполняемая любовью, начинает совершать свои лилы, такой брахман называется Пурушоттамой, и высшая форма лил этого Пурушоттама-брахмана, Верховной Личности Бога, — это Его лила в образе Чайтаньи Махапрабху. Это Его аударья-лила, когда Он приходит сюда как Чайтанья Махапрабху, самое милостивое или великодушное воплощение Бога.

Мы знаем, есть марьяда-пурушоттама — Господь Рама, есть лила-пурушоттама — Господь Кришна, и есть высшее проявление пурушоттамы — аударья-пурушоттама — Чайтанья Махапрабху, который принял бхаву Шримати Радхарани и цвет Её тела и таким образом начал распространять Свои особенные лилы — лилы санкиртаны.

Именно Шримати Радхарани произносит стихи «Шикшаштаки». Ачарьи объясняют, в каком состоянии Она произносит эти стихи «Шикшаштаки». Есть три уровня сознания, которые проявлял Шриман Махапрабху, Шри Чайтанья Махапрабху, и которые проявляла Шримати Радхарани.

Первое — это антар-даша, когда Её состояние, Её сознание целиком погружено внутрь, в эмоции любви. И в этом состоянии антар-даши, во внутреннем состоянии сознания, Шримати Радхарани не знает о существовании мира. Она не знает о существовании даже Вриндавана. Она не знает о том, что есть Нанда Махараджа, Яшода‑майя, что есть друзья Кришны, есть Его старший брат, есть Её подруги. В антар‑даше для Неё существует только Кришна. Она забывает даже Саму Себя, Самоё Себя Шримати Радхарани не помнит, и в этом состоянии для Неё есть только Кришна, и весь мир полон Кришны. Она находится наедине с Кришной, Она видит Кришну, Она обнимает Кришну, и ничего другого не существует, всё остальное растворяется. Есть только Кришна. Это самое высшее состояние, которого может достичь душа, если ей очень сильно повезёт, и она будет следовать по стопам служанок Шримати Радхарани. Она может до какой-то степени прикоснуться к этому удивительному состоянию полной всепоглощающей любви и счастья, когда весь мир исчезает.

Но это состояние не может длиться постоянно. Рано или поздно Шримати Радхарани возвращается во внешнее состояние сознания, в бахья-дашу. И в этом состоянии сознания Она уже помнит о том, что есть Вриндаван, что есть Нанда Махараджа, что есть Яшода‑майя, есть друзья Кришны, есть Абхиманью, Её так называемый муж, есть Джатила, Кутила. В этот момент, когда Она переходит во внешнее состояние, Она понимает, что есть всё это, но Кришны нет. В этот момент в бахья-даше, во внешнем состоянии сознания, Она чувствует острую, нестерпимую разлуку с Кришной. Подобно тому, как антар-даша — это состояние, в котором Она испытывает невероятно блаженную встречу с Кришной, в бахья‑даше Она испытывает столь же блаженную, мучительно блаженную разлуку с Кришной.

И в этом состоянии бахья-даши Шри Чайтанья Махапрабху произносит Свои стихи. Потому что, когда Он испытывает разлуку с Кришной, когда Кришна кажется Ему недоступным, когда Он отдалился куда-то, исчез из непосредственной сферы Её чувств, Она понимает, что есть одна-единственная возможность так или иначе даже в этом состоянии, даже в уединении в Явате, в комнате Своего дворца, где Она закрыта на семь замков своими родственниками, даже в этом состоянии Она может соприкоснуться с Кришной. Но единственная форма, в которой Она может соприкоснуться с Кришной, — это Его святое имя, неотличное от Него. И в этом состоянии острой, нестерпимой разлуки Она начинает повторять святое имя Кришны: «Кришна, Кришна, Кришна! Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе».

И опыт, который испытывает Шримати Радхарани в этой бахья-даше, в этом внешнем сознании, он как раз отразился в стихах «Шикшаштаки», начиная с самого первого стиха:

 

чето-дарпан̣а-ма̄рджанам̇ бхава-маха̄-да̄ва̄гни-нирва̄пан̣ам̇
ш́рейах̣-каирава-чандрика̄-витаран̣ам̇ видйа̄-вадхӯ-джӣванам
а̄нанда̄мбудхи-вардханам̇ прати-падам̇ пӯрн̣а̄мр̣та̄сва̄данам̇
сарва̄тма-снапанам̇ парам̇ виджайате ш́рӣ-кр̣шн̣а-сан̇кӣртанам
(Шри Шикшаштака, текст 1)

 

Она называет в этом стихе Кришну словом парам̇ — Он есть высшее проявление Абсолютной Личности Бога. Он есть Пурушоттама. Парам̇ и Пурушоттама — одно и то же, это синонимы. Она вспоминает о Нём, и Она говорит, что этот парам̇, это высшее проявление личности Бога, которое пришло сейчас к нам в образе Нама прабху, святого имени, виджайате — одерживает победу. До этого Шри Чайтанья Махапрабху описывает семь аспектов этой победы. Семь побед, которые одну за другой одерживает святое имя, приходя в нашу жизнь, и, приходя в жизнь любого человека, парам̇ виджайате ш́рӣ-кр̣шн̣а-сан̇кӣртанам.

Но Он добавляет очень важную вещь. Святое имя одержит победу, триумф над всеми проблемами, которые у нас есть, и приведёт нас в самое возвышенное состояние сознания только в том случае, если это святое имя поется в санкиртане. Разные ачарьи по-разному объясняют смысл слова санкиртана.  Самйак-кӣртанам ити сан̇кӣртанам, то есть полный киртан есть санкиртана. Далеко не любое повторение святого имени и даже далеко не любой киртан среди распространенных в наше время киртан-мел на самом деле является санкиртаной. Внешний аспект санкиртаны мы можем воспроизвести, это нетрудно, бахубхир милитва̄ кӣртанам ити сан̇кӣртанам. Много людей собираются вместе, все они складывают свои сердца воедино и начинают в этом состоянии петь святое имя. Но это внешний аспект киртаны. Просто сборище большого количества людей ещё не превращает пение святого имени или повторение святого имени в санкиртану.

Самйак-кӣртанам — киртана становится полной, когда, повторяя святое имя, человек помнит рупу, гуну и лилу Господа. Нама по принципу упалакшьи, она влечёт за собой рупу, форму Господа, она влечет за собой гуны, и она содержит в себе лилы Господа. Если человек повторяет святое имя и при этом помнит об образе Господа, о Его качествах, гуне и Его лилах, то в этот момент святое имя превращается в санкиртану, пение святого имени становится санкиртаной. И когда пение святого имени становится санкиртаной, тогда происходит семь этих побед, или семь чудесных явлений, описанных в предыдущих строках первого стиха «Шикшаштаки».

Ещё раз, давайте на мгновение, насколько нам позволяет наше воображение или насколько нам позволяет чистота нашего сердца, представим себе это состояние Шримати Радхарани, или Чайтаньи Махапрабху, в Гамбхире или там, на берегу океана в Пурушоттама-кшетре с телом Харидаса Тхакура на руках, когда Он произносит первый стих «Шикшаштаки»: «У Меня нет никакой надежды. Господь скрылся от Меня, но Я знаю, что если снова и снова Я буду повторять святое имя, то Он снова раскроет Себя Мне».

Святое имя неотлично от Самого Господа, и наша практика повторения святого имени — это наши попытки достучаться до сердца Господа. Для Чайтаньи Махапрабху семь результатов, перечисленных в первом стихе «Шикшаштаки», — это реальность. Для нас семь этих результатов или восемь стихов «Шикшаштаки» превращаются в садхану. Мы как садхаки начинаем смиренно служить святому имени в надежде на то, что святое имя раскроет нам себя, покажет нам себя и даст нам опыт, описанный Шри Чайтаньей Махапрабху в стихах «Шикшаштаки», начиная с первого и кончая восьмым. И для этого мы повторяем снова и снова святое имя, не надеясь на силу своего повторения, уповая только на то, что рядом с нами находятся искренние души, которые делают это, и в их обществе мы можем очистить своё сердце, и в конечном счете, уповая на милость святого имени, на то, что Кришна, растроганный нашим упорством и нашими пусть неуклюжими попытками как-то удовлетворить Его или служить святому, имени начнёт постепенно раскрывать Себя.

Поэтому, сколько бы мы ни объясняли саму теорию, сколько бы мы ни пытались понять, что значит повторять святое имя на каждом из уровней, мы должны прекрасно понимать, что повторение на каждом из уровней — это некая наша садхана искренняя в надежде на то, что садхана приведет к садхье, то есть соответствующий стих «Шикшаштаки» раскроется нам. Его смысл раскроется нам, он вскружит нашу голову и приведёт к тому, что мы упадём в обморок. Успехом этого ретрита будет обморочное или полуобморочное состояние всех его участников в конце. Я не знаю, поститесь ли вы, может, кто-то упадёт в обморок от голода или от этой длинной лекции. Но, так или иначе, шутки в сторону.

Чайтанья Махапрабху говорит очень важные вещи, которые стираются от того, что мы часто их повторяем и часто слышим, они могут затереться, и смысл их может уйти. И даже на самом деле повторять святое имя на уровне первого стиха «Шикшаштаки» — это далеко не такая простая вещь. Ещё раз, это садхана, и, если Кришна будет милостив, Он сможет нам дать какой-то опыт восторга, который испытывает Чайтанья Махапрабху, хватающийся за святое имя, как за соломинку. Он понимает, что у Него нет никаких других способов почувствовать Кришну и встретиться с Кришной в Своей темнице, кроме как снова и снова повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. И каждый раз, когда Он повторяет святое имя, с каждым новым святым именем, произнесённым Им, образ Кришны становится всё отчетливее. Ещё раз, это санкиртана, то есть не просто механическое повторение святого имени, но святое имя, повторяемое с памятованием о рупе, гуне и лиле Господа.

И, собственно, семь этих побед святого имени, семь триумфов святого имени сами по себе уже указывают путь. Это карта нашего пути, начиная с первой победы святого имени, чето‑дарпан̣а-ма̄рджанам̇. Это первая победа — очень важная победа, которую должен одержать каждый садхака по милости святого имени. Сами по себе мы никогда не сможем одержать этой победы. Чето‑дарпан̣а-ма̄рджанам̇ значит, что липкая грязь материальных желаний стирается с зеркала нашего сердца.

Вы наверняка видели засаленное, засиженное мухами сердце, ой, извиняюсь, не сердце, а (фрейдийская оговорка) зеркало, которое висит где-нибудь в придорожной забегаловке рядом с умывальником, растрескавшееся, плохо отражающее окружающий мир. И главное, что оно покрыто этим сальным слоем, который очень трудно оттирается. Этот сальный слой липких материальных желаний — это слой, который покрывает сейчас зеркало нашего сердца. И его очень сложно стереть, потому что жизнь за жизнью эти сальные слои накладывались один на другой и в конце концов сделали зеркало нашего сердца абсолютно непрозрачным, лишённым способности отражать.

Почему я подчеркиваю, что это сальный слой, потому что материальные желания очень липкие, и особенно — желание секса. Это в высшей степени липкая грязь, которая держит нас. Подобно тому, как мухи, садясь на липучую ленту, залипают и не могут взлететь, точно так же дживы, когда они попадают сюда, в этот мир и получают опыт сексуального наслаждения, они прилипают намертво к этому. И сердце их, покрытое липким слоем желания наслаждения, перестает отражать образ Господа, хотя изначально сердце дано живому существу, чтобы мы могли увидеть Господа внутри себя.

Все священные писания мира — Библия, Коран — говорят, что Бог находится в нашем сердце. Там, в этом сердце, есть дивья-акаша, или божественное пространство, где находится Сам Господь. И, когда сердце становится чистым, человек видит свою собственную сварупу и образ Самого Господа. Но нам, к сожалению, этот опыт сейчас недоступен именно потому, что толстый липкий слой материальных желаний покрывает сердце. И только в пятом стихе Шри Чайтанья Махапрабху воскликнет:

 

айи нанда-тануджа кин̇карам̇
патитам̇ ма̄м̇ вишаме бхава̄мбудхау
кр̣пайа̄ тава па̄да-пан̇каджа-
стхита-дхӯлӣ-садр̣ш́ам̇ вичинтайа
(Шри Шикшаштака, текс 5)

 

Только в пятом стихе Он увидит этого нанда-тануджу, Господа, который является сыном Махараджи Нанды, и увидит Себя как кинкару, или кинкари, служанку этой Верховной Личности Бога, понимая, что сейчас я погружён в этот океан материального существования.

На самом деле на начальном уровне мы даже до конца не понимаем всей бедственности своего положения. Только тогда, когда истинная сварупа начинает просвечивать сквозь грязь, покрывающую наше сердце, мы понимаем, в каком плачевном состоянии мы оказались. Чето‑дарпан̣а-ма̄рджанам̇ — это удивительное состояние, когда человек вдруг чувствует свободу: «Я больше не завишу от материальных желаний. Я не обязан думать обо всём этом. Мне не нужно думать об этом. Я счастлив, не думая о материальных наслаждениях, о том, как я буду наслаждаться в следующее мгновение, что ожидает нас на обед».

Я уж не знаю, вы вместо обеда слушаете эту лекцию или уже после обеда. В любом случае, это мучительное состояние ожидания: «Что же случится со мной дальше? Что приятное я испытаю, когда кончится неприятная часть, или неприятный период, в моей жизни?» Это мучительное состояние ожидания наслаждения, которое люди по ошибке считают наслаждением, хотя на самом деле оно является страданием. Аш́а̄нтасйа кутах̣ сукхам (Б.-г., 2.66), Кришна говорит об этом: «Для человека, лишённого покоя, нет никакого счастья». Так вот, это мучительное состояние уходит, чето‑дарпан̣а-ма̄рджанам̇ — желания перестают мучить меня, и человек переходит на следующий уровень — бхава‑маха̄‑да̄ва̄гни-нирва̄пан̣ам̇, когда лесной пожар материального существования гаснет.

Лесной пожар материального существования — это отождествление себя с материальным телом, которое является бесконечным, неисчерпаемым источником мук и проблем. И можно сколько угодно повторять: «Я не есть это тело», но реализовать это можно только благодаря святому имени и даже не на первом этапе. На первом этапе мы можем почувствовать свободу от материальных желаний, но свободу от отождествления себя с материальным телом, источником всех материальных желаний, свободу от отождествления себя с умом, который постоянно генерирует эти материальные желания можно почувствовать только по милости святого имени, снова и снова повторяя его: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

У человека на этом этапе как бы вырастают крылья, потому что он понимает: «Всё, больше я уже не горю в этом пожаре». Пожар лесной невозможно затушить ни ведрами, ни брандспойтами. Единственное, что может затушить этот пожар, — это дождь милости, проливной дождь милости. И, уповая на эту милость, ожидая эту милость, человек повторяет святое имя, ожидая, когда же наконец это произойдёт, когда наконец он почувствует себя душой, когда крылья вырастут у него для того, чтобы перейти на следующий этап — ш́рейах̣-каирава-чандрика̄-витаран̣ам̇, когда он вдруг почувствует мягкий лунный свет ш́рейаса. Когда он поймёт, что ему не нужен прейас, ему не нужны временные, конечные материальные удовольствия, которые он привык считать идеалом счастья.

Спросите у любого человека на улице, или даже у любого человека на этом ретрите, или даже у своего отражения в зеркале, что мы считаем счастьем. И мы поймём, ну что такое счастье? Счастье — это быть здоровым, это не болеть; это иметь хороший прасад; это иметь хорошие отношения с другими. Но всё это, так или иначе, если это протекает в контексте материальной жизни, — это прейас, это нечто непосредственно приятное нам, а любая приятная вещь всегда является оборотной стороной неприятностей.

Всякий раз, когда мы наслаждаемся чем-то и думаем: «Жизнь удалась! Мне повезло!», надо понимать, что у этого ощущения или опыта будет противоположность, нечто столь же неприятное, а, может быть, гораздо более неприятное. Потому что так устроен этот мир, здесь всё сбалансировано: материальное счастье уравновешивает материальное горе, материальное горе уравновешивается материальным счастьем, и конечный баланс всегда нулевой. Человек оказывается ни с чем. Иногда он уходит сильно в минус, но, уходя сильно в минус, он спохватывается, начинает лихорадочно совершать какие-то хорошие поступки и опять переводит всё в плюс. Но когда у него всё хорошо, и он находится в плюсе, он совершает грехи и опять уходит в минус. Так качается этот маятник. Но, когда этот маятник замирает где-то на середине, человек ощущает нежный свет луны шрейаса. Он понимает, что есть другой опыт, другое счастье, что есть счастье, которое не имеет своей противоположности. Как человек, который греется на солнце, должен прекрасно понимать, что рано или поздно солнце затмится облаками, или, наоборот, будет палить так нещадно, что взвоешь и попросишь облака, чтобы они закрыли солнце.

Но луна обладает совсем другим свойством: её свет не мучает человека, её свет успокаивает человека, поэтому Шри Чайтанья Махапрабху называет её чандрикой. Чандрика значит «луч луны», «луч лунного света», и жизнь человека освещается луной, не солнцем. В свете солнца всё очень ярко и всё очень жёстко и жестоко. При свете луны мы видим мир совсем по-другому, он становится украшенным полутенями, и он приобретает очень удивительный, таинственный, романтический окрас. Человек понимает: «Есть мой возлюбленный, к которому я могу проложить дорогу, ш́рейах̣-каирава-чандрика̄-витаран̣ам̇ видйа̄-вадхӯ-джӣванам». Видйа̄-вадхӯ-джӣванам значит, что святое имя становится джӣванам, жизнью. Видйа̄-вадхӯ, вадхӯ значит «юная невеста» или «молодая жена». Видйа̄ значит «знание», и молодая жена всегда думает о своём муже. По крайней мере, так было в патриархальные времена, когда девушка только что выходит замуж за юношу, все её мысли прикованы к юноше. И точно так же видйа̄-вадхӯ-джӣванам, это видйа̄, духовное знание, которое открывается человеку, заставляет такого человека всё время думать о жизни духовного знания. Видйа̄ — это знание, изложенное в шастрах. Но душой этого знания, мужем этого знания, джӣванам, жизнью этого знания является Кришна.

Если мы просто знаем шастры и не понимаем, что шастры прямо или косвенно всегда говорят нам о Кришне, о нашем возлюбленном, — это значит, что мы не получили милости шастры, что на самом деле знания у нас нет. Но видйа̄-вадхӯ-джӣванам — это уровень повторения святого имени, на котором вдруг мне становится кристально ясно: все священные писания говорят о Кришне, и о Нём все мои мысли и любая строка священных писаний должна напоминать мне о Нём, видйа̄-вадхӯ-джӣванам. Всё то, что сказано там, в шастрах, становится удивительным напоминанием о Кришне.

Иногда преданные, пытающиеся практиковать рагануга-садхану, с пренебрежением относятся к «Бхагавад-гите» и говорят, что «Бхагавад-гита» — это некий низший уровень знания. Но это просто значит, что они не достигли ступени, описанной Чайтаньей Махапрабху, они не одержали ещё э́ту победу. Они не поняли, как каждое имя в «Бхагавад‑гите», каждое слово в «Бхагавад-гите», каждый слог в «Бхагавад-гите» напоминает им об их возлюбленном и описывает этого возлюбленного, ра̄джа-видйа̄ ра̄джа‑гухйам̇ (Б.-г., 9.2). Они не понимают, что пратйакша̄вагамам̇ дхармйам̇, что все священные писания призывают нас в конечном счёте увидеть Кришну и помогают увидеть Кришну.

Шрила Прабхупада никогда не пренебрегал «Бхагавад-гитой». Для него «Бхагавад-гита» была не инструментом проповеди, она была для него самоцелью, она была для него чем-то в высшей степени важным, потому что каждый слог «Бхагавад-гиты» напоминал ему о его возлюбленном — Кришне во Вриндаване. Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур Прабхупада говорит, что последний стих «Гиты» (18.66) — сарва-дхарма̄н паритйаджйа ма̄м экам̇ ш́аран̣ам̇ враджа — это зов флейты Кришны. Кришна под Вамшиватом играет на Своей флейте и зовет гопи, или души, на удивительный танец-раса. Что Он поёт, когда играет на флейте? Сарва-дхарма̄н паритйаджйа ма̄м экам̇ ш́аран̣ам̇ враджа — «Приходите ко Мне сюда, во Врадж, ахам̇ тва̄м̇ сарва-па̄пебхйо мокшайишйа̄ми ма̄ ш́учах̣ — получите этот удивительный опыт мокши, освобождения в любви», потому что любовь, прити, есть мокша, есть мукти. Любовь — это высшее проявление мокши, или мукти.

И на этом уровне человек повторяет святое имя не ради какого-то блаженства, которое святое имя принесет, а потому, что само повторение святого имени является для него источником блаженства: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Видйа̄-вадхӯ-джӣванам а̄нанда̄мбудхи-вардханам̇ — подобно тому, как океан набухает в полнолуние, и он становится всё больше и больше, переходя свои границы, точно так же а̄нанда̄мбудхи‑вардханам̇ — океан блаженства начинает переполнять сердце человека, перехлёстывает через край, переливается через край, и человек испытывает невероятное блаженство, а̄нанда̄мбудхи-вардханам̇. Полная луна святого имени зашла на горизонте, океан набух и вышел из берегов. Опыт стал гораздо глубже, потому что всё в этом мире начинает напоминать нам о Кришне.

Ананда̄мбудхи-вардханам̇ прати-падам̇ пӯрн̣а̄мр̣та̄сва̄данам̇ — и на каждом шагу человек получает этот полный вкус святого имени. Сарва̄тма-снапанам̇ парам̇ виджайате ш́рӣ‑кр̣шн̣а-сан̇кӣртанам — пока в конце концов душа его не омывается полностью в святом имени и не становится абсолютно чистой.

Это высший уровень повторения святого имени. Уже в первом стихе Чайтанья Махапрабху проложил нам дорогу к нему. И первый стих повторения святого имени, на уровне первого стиха значит «прекрасное понимание этой дороги, ведущей к Кришне, и нежелание, неготовность остановиться на полпути». Я знаю так или иначе, что Кришна может открыть Себя по Своей милости, и если я снова и снова буду напоминать себе о том, что Он — Личность и потому требует к Себе почтительного, уважительного отношения. Если я снова и снова буду звать Его: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, рано или поздно Он проведёт меня по этим ступеням и приведёт на этот уровень сарва̄тма-снапанам̇, когда в полной абсолютной чистоте и покое я почувствую свою истинную природу слуги Кришны и начну служить Ему в вечности, оставлю какие-то свои временные заботы здесь, в этом мире и погружусь в вечное блаженство служения.

В первом стихе Чайтанья Махапрабху говорит: парам̇. Пурушоттама, Кришна, который полностью проявляет Себя в святом имени, виджайате, Он может победить всё. Это значит, что Он побеждает все остальные пути духовного развития, которые прославляются в шастрах. Святое имя, или практика повторения святого имени, — это выше, чем карма-йога с её жертвоприношениями, с её утомительными ритуалами, которые дают очень многое, но при этом требуют от человека очень многого. Повторение святого имени выше, чем гьяна‑йога, которая позволяет человеку раствориться в сиянии безличного Брахмана. Повторение святого имени выше, чем аштанга-йога, которая приносит восемь мистических совершенств и позволяет человеку до какой-то степени почувствовать свою духовную сварупу. Оно выше всего, потому что оно в конце концов даёт опыт парам̇ — общения с Пурушоттамой, Верховной Личностью Бога в образе Кришны, или в нашем случае в образе Чайтаньи Махапрабху.

И высшим результатом повторения святого имени является наше ощущение того, что Чайтанья Махапрабху пришёл в нашу жизнь в образе святого имени, присутствует с нами, ведёт нас и помогает нам участвовать в Его лилах, в лилах санкиртаны, в проповеди святого имени.

Для этого мы собираемся вместе и поём киртан в надежде на то, что когда-нибудь он станет санкиртаной, когда-нибудь наши сердца в едином порыве сольются и начнут прославлять Кришну в форме святого имени, потому что это единственный образ Кришны, который доступен нам прямо сейчас, который позволяет нам вступить в непосредственный контакт с Ним и таким образом исполнить все наши желания.

Вот. Это теория, а практика заключается в том, чтобы мы, услышав эту теорию, воодушевившись немного, взяли чётки и стали серьезно повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Я думаю, что мне нет смысла больше продолжать эту лекцию. В конечном счете нам нужно высвободить как можно больше времени для того, чтобы мы могли практиковать повторение святого имени. Поэтому я умолкаю на этом и оставляю вас наедине со святым именем, чётками или, может быть, обедом, я не знаю, что уж ожидает вас сейчас.

Спасибо большое!